Алеша Попович

В не­кото­ром царс­тве, в не­кото­ром го­сударс­тве жил-был царь. И слу­жил при дво­ре бо­гатырь Алё­ша По­пович. Пос­лал царь как-то раз бо­гаты­ря с чер­тей об­рок со­бирать. Де­лать не­чего – на­доб­но цар­ский указ вы­пол­нять. От­пра­вил­ся доб­рый мо­лодец к озе­ру, сел на бе­регу, стал ве­рёв­ки вить. Вы­бега­ет из ле­са чер­тё­нок и спра­шива­ет:

— Что ты, Алё­ша По­пович, де­ла­ешь?

— Да вот, ве­рёв­ки вью. Хо­чу се­ти сплес­ти да всех вас, чер­тей, вы­ловить.

Ис­пу­гал­ся чер­тё­нок, по­бежал де­душ­ке сво­ему жа­ловать­ся:

— Бо­гатырь ве­рёв­ки вь­ёт, хо­чет се­ти сплес­ти, всех нас, чер­тей, вы­ловить да об­рок зас­та­вить пла­тить.

Го­ворит тог­да дед вну­ку:

— Иди, ска­жи Алё­ше По­пови­чу, что­бы сна­чала в до­гонял­ки с то­бой сыг­рал. Ко­ли вы­иг­ра­ет, так и быть, бу­дем об­рок пла­тить. А ко­ли нет – пусть ни с чем к ца­рю воз­вра­ща­ет­ся.

Во­ротил­ся чер­те­нок к бо­гаты­рю, пред­ло­жил в до­гонял­ки с ним для на­чала сыг­рать. Сог­ла­сил­ся доб­рый мо­лодец, но свои ус­ло­вия пос­та­вил:

— Ку­да уж те­бе со мной, бо­гаты­рём, сос­тя­зать­ся. Об­го­ни-ка сна­чала мо­его млад­ше­го бра­та.

Под­вёл Алё­ша По­пович чер­тёнка к зай­цу да как свис­тнет! Ко­сой с мес­та рва­нул, толь­ко пят­ки зас­верка­ли. Не смог его чер­тё­нок дог­нать, опять по­бежал де­душ­ке жа­ловать­ся. Выс­лу­шал дед вну­ка и го­ворит:

— Тог­да пред­ло­жи бо­гаты­рю с то­бой по­бороть­ся. Уж ты со сво­ею бе­сов­ской си­лой точ­но его по­бедишь!

При­бежал чер­тё­нок к Алё­ше По­пови­чу:

— Да­вай с то­бой бо­роть­ся!

— Хо­рошо, – от­ве­ча­ет бо­гатырь, – толь­ко по­бори сна­чала мо­его друж­ка-ста­рич­ка.

— Что за ста­ричок? – спра­шива­ет чер­тё­нок.

Под­вёл его Алё­ша По­пович к яме да и ски­нул в неё. А в яме той мед­ведь си­дел. Как стал он неп­ро­шено­му гос­тю бо­ка мять!

— Спа­си ме­ня, доб­рый мо­лодец! – за­вере­щал чер­тё­нок. – А не то твой дру­жок-ста­ричок ме­ня сов­сем зам­нёт!

Вы­тащил Алё­ша По­пович не­дотё­пу, тот сра­зу к де­ду си­ганул. Дал ему ста­рый чёрт ду­бин­ку и го­ворит:

— Ус­трой­те сос­тя­зание: ки­дай­те ду­бин­ку по оче­реди. Кто вы­ше за­кинет, тот и вы­иг­рал.

При­бежал чер­тё­нок к доб­ру мо­лод­цу, но­вое па­ри пред­ло­жил. Сог­ла­сил­ся Алё­ша По­пович:

— Хо­рошо, ки­дай сна­чала ты, а по­том я. Толь­ко знай: на об­ла­ке мой стар­ший брат си­дит, он ду­бин­ку за­берёт, на­зад уже не вер­нёт.

— Нет, – от­ве­ча­ет чер­тё­нок, – так де­ло не пой­дет. Без ду­бин­ки де­душ­ка ме­ня до­мой не пус­тит.

Сно­ва к де­ду в лес убе­жал, всё ему рас­ска­зать. По­нял ста­рый чёрт, что ни­как ему с бо­гаты­рём не сов­ла­дать. При­дёт­ся об­рок пла­тить. Дал вну­ку де­нег ме­шок и го­ворит:

— Ты всё Алё­ше По­пови­чу не от­да­вай. Сна­чала ра­зуз­най, сколь­ко мы пла­тить дол­жны. Мо­жет, и по­лови­ны дос­та­точ­но бу­дет.

Вер­нулся чер­тё­нок на по­лян­ку, спра­шива­ет:

— Сколь­ко ты де­нег хо­чешь?

Вы­рыл бо­гатырь яму, по­ложил в неё кол­пак и го­ворит:

— Да вот, все­го один кол­па­чок. Сыпь! Как он по­лон бу­дет, так и дос­та­точ­но.

Стал чер­тё­нок день­ги в яму сы­пать. Сып­лет, сып­лет, а кол­пак всё ни­как до вер­ха не на­пол­ня­ет­ся. Так все день­ги и вы­сыпал. Бро­сил пус­той ме­шок да к де­ду в лес убе­жал. А Алё­ша По­пович соб­рал об­рок и в путь от­пра­вил­ся. Дол­го ли шёл, ко­рот­ко ли, вдруг ви­дит: си­дит на сту­ле Го­рыня, ру­ками го­ру ка­ча­ет.

— Вот это чу­до чуд­ное! – по­думал бо­гатырь. – Го­ра та­кая ог­ромная, а он её зап­росто го­лыми ру­ками рас­ка­чива­ет!

Го­рыня как буд­то мыс­ли его про­чёл и вслух от­ве­ча­ет:

— Раз­ве это чу­до? Алё­ша По­пович су­мел с чер­тей об­рок соб­рать. Вот это чу­до! А го­ру ка­чать лег­че лёг­ко­го!

Го­ворит тог­да бо­гатырь:

— Я тот са­мый Алё­ша По­пович и есть.

Об­ра­довал­ся Го­рыня и про­сит:

— Возь­ми ме­ня с со­бой, по­жалуй­ста, бу­ду тво­им млад­шим бра­том!

Сог­ла­сил­ся бо­гатырь, пош­ли они вдво­ём даль­ше. Ви­дят: Ду­быня спи­ной к ду­бу сто­ит, не гля­дя его ру­бит.

— Вот это чу­до чуд­ное! – по­дума­ли братья на­речён­ные. – За­дом к ду­бу сто­ит, де­рева не ви­дит, а зап­росто его ру­бит!

Ду­быня их мыс­ли как буд­то про­читал и вслух от­ве­ча­ет:

— Раз­ве это чу­до? Алё­ша По­пович су­мел с чер­тей об­рок соб­рать, а Го­рыня го­лыми ру­ками го­ру рас­ка­чать. Вот это чу­до! А де­рево ру­бить, не гля­дя, лег­че лёг­ко­го!

— Так мы те са­мые Алё­ша По­пович да Го­рыня и есть, – го­ворят пут­ни­ки.

Об­ра­довал­ся Ду­быня и про­сит:

— Возь­ми­те ме­ня с со­бой, по­жалуй­ста, бу­ду ва­шим млад­шим бра­том.

Сог­ла­сились бо­гатырь с Го­рыней, взя­ли с со­бой Ду­быню, пош­ли втро­ём даль­ше. Вдруг ви­дят: ле­жит Усы­ня, в пруд усы свои за­кинул и во­ду му­тит.

— Вот это чу­до чуд­ное! – по­дума­ли братья на­речён­ные. – Усы в во­ду опус­тил, зап­росто всю во­ду за­мутил!

Усы­ня их мыс­ли как буд­то про­читал и вслух от­ве­ча­ет:

— Раз­ве это чу­до? Алё­ша По­пович су­мел с чер­тей об­рок соб­рать, Го­рыня го­лыми ру­ками го­ру рас­ка­чать, а Ду­быня, не гля­дя, де­рево сру­бить. Вот это чу­до! А во­ду в пру­ду уса­ми му­тить – лег­че лёг­ко­го!

— Так мы те са­мые Алё­ша По­пович, Го­рыня да Ду­быня и есть, – го­ворят пут­ни­ки.

Об­ра­довал­ся Усы­ня и про­сит:

— Возь­ми­те ме­ня с со­бой, по­жалуй­ста, бу­ду ва­шим млад­шим бра­том.

Сог­ла­сились бо­гатырь, Го­рыня да Ду­быня, взя­ли с со­бой Усы­ню, пош­ли даль­ше вчет­ве­ром. Дол­го ли шли, ко­рот­ко ли, вдруг ви­дят: сто­ит пе­ред ни­ми из­бушка на курь­их лап­ках, на ве­ретён­ных пят­ках. Заш­ли они в неё, ос­мотре­лись. При­пасы в до­ме есть, но сов­сем нем­но­го. Ре­шили бо­гатырь с Ду­быней да Усы­ней на охо­ту от­пра­вить­ся, а Го­рыню ос­та­вили щей да ка­ши на­варить. Уш­ли братья в лес, Го­рыня обед при­гото­вил. Толь­ко при­сел от­дохнуть, вдруг, от­ку­да ни возь­мись, явил­ся му­жичок с но­готок, бо­род­ка с ло­коток. Как стал Го­рыню бить-ко­лотить! Под по­рог заг­нал, щи про­лил, ка­шу съ­ел и прочь убе­жал. Вер­ну­лись братья, спра­шива­ют:

— Ну что, при­гото­вил обед?

— Нет, – от­ве­ча­ет Го­рыня, – ды­моход в пе­чи за­бит, чуть не уго­рел!

Ос­та­вили тог­да Алё­ша По­пович, Усы­ня и Го­рыня до­ма Ду­быню, а са­ми в лес от­пра­вились. На­варил Ду­быня щей да ка­ши. Толь­ко при­сел от­дохнуть, вдруг, от­ку­да ни возь­мись, явил­ся му­жичок с но­готок, бо­род­ка с ло­коток. Как стал Ду­быню бить-ко­лотить! Под лав­ку заг­нал, щи про­лил, ка­шу съ­ел и прочь убе­жал. Вер­ну­лись братья, спра­шива­ют:

— Ну что, при­гото­вил обед?

— Нет, – от­ве­ча­ет Ду­быня, – ды­моход в пе­чи за­бит, чуть не уго­рел!

Ос­та­вили тог­да бо­гатырь, Ду­быня да Го­рыня до­ма Усы­ню. И опять ис­то­рия пов­то­рилась. Явил­ся му­жичок с но­готок, бо­род­ка с ло­коток. Как стал Усы­ню бить-ко­лотить! В щель заг­нал, щи про­лил, ка­шу съ­ел и прочь убе­жал.

От­пра­вил тог­да Алё­ша По­пович брать­ев на охо­ту, а сам до­ма ос­тался. Явил­ся му­жичок с но­готок, бо­род­ка с ло­коток. Но с бо­гаты­рём раз­ве ему спра­вить­ся? Сам еле но­ги из из­бушки унёс, толь­ко пят­ки свер­ка­ли! Вер­ну­лись Ду­быня, Го­рыня да Усы­ня, а до­ма и щи, и ка­ша. Алё­ша По­пович на пе­чи ле­жит, ус­ме­ха­ет­ся:

— Про­чис­тил я ды­моход в пе­чи, не­кого вам боль­ше бо­ять­ся!

Стыд­но ста­ло брать­ям, рас­ска­зали они бо­гаты­рю, как всё на са­мом де­ле бы­ло. Прос­тил их Алё­ша По­пович за тру­сость и за об­ман. По­обе­щали Ду­быня, Го­рыня да Усы­ня на­учить­ся са­мим от­пор неп­ро­шеным гос­тям да­вать и боль­ше не лу­кавить. Ста­ли они все вчет­ве­ром жить-по­живать да доб­ра на­живать.